Людям, воспитанным в поле христианской – вернее, пост-христианской – культуры, возможно, удивительно будет узнать, что в исламе любовь в отношении между Богом и человеком занимает первоочередное место так же, как и в христианстве. Однако понимание любви в двух этих религиях сильно различается, так что не всегда понятно – имеется в виду одно и то же чувство или все же два разных?В первом приближении это отличие будет звучать так: в исламе первоочередное значение будет иметь любовь восходящая, а в христианстве – нисходящая. В христианстве источником, если можно так выразится, субъектом любви является Господь, а объектом – человек, в исламе же все с точностью до наоборот. Традиционные религии в целом не поощряют проявления человеком собственной инициативы в отношении с Высшим – и ислам здесь не исключение. И единственный, собственно, момент, где эту инициативу позволено проявить, и есть добровольная и абсолютная любовь к Всевышнему Аллаху.При этом нельзя сказать, что в христианстве отсутствует восходящая любовь, а в исламе – нисходящая. Но все же в христианстве главная цель верующего – быть достойным любви Иисуса, которого последователи этой религии считают Богом, а в исламе, напротив, считается как бы нетактичным акцентировать внимания на любви Аллаха к своим творениям. Ведь если уделять этому вопросу слишком много внимания, то получается, что верующий не готов любить Бога иначе, чем получив прежде от Него заверения в ответном чувстве, и таким образом теряется бескорыстность и абсолютность любви.Однако, хотя субъектом любви является здесь человек – что выражено даже в грамматике исламских арабских терминов, в котором для потомков Адама употребляется действительное причастие "любящий" (далее "влюбленный"), а для Аллаха страдательное причастие "Возлюбленный" – сама эта высшая абсолютная любовь является творением Господа. Впрочем, если быть совсем точным, она является чем-то большим, чем просто творением, о чем мы еще скажем дальше – но источником ее безусловно является лишь сам Всевышний. Источником, но не субъектом.Но прежде чем мы продолжим разговор о любви как таковой, сконцентрируем внимание на одном важном моменте: если в христианстве мысль о любви как главной движущей силой всего и вся предельно открыта, то в исламской доктрине на уровне первого приближения об этом чувстве не упоминается вовсе! Христианский проповедник начинает любую свою речь со слов "Бог есть любовь", мусульманский скажет о единобожии, о необходимости соблюдения заповедей своей религии, о братстве правоверных – и ни слова о любви! Наверно, именно из-за этой разницы у христиан и сложилось впечатление, что любовь между человеком и Богом в исламе либо не важна, либо вовсе отсутствует.Для объяснения этого кажущегося противоречия вспомним, что в исламе инициатива в любви принадлежит именно человеку. Стало быть, если некий конкретный верующий не готов еще к проявлению этой инициативе и не поднялся на ту стадию духовного развития, которая позволит ему приблизиться к этому великому чувству, то разговор о любви может лишь запутать его и отвлечь его от стремления к Богу как некой сторонней по отношению к себе силы – а ведь и такое, может быть несколько механическое поклонение значительно выше по сравнению с безбожием.Любовь в исламе представляется как страстное желание отринуть собственное тварное «я» и слиться со Всевышнем Аллахом. Именно для этого возвращения в свою подлинную родину и создал Господь человека, и все мироздание – не более чем вечное стремление влюбленных к Возлюбленному. Влюблен в Бога не только человек, но и всякая иная тварь – однако только человек способен дойти до высшей стадии этой любви и полностью слиться с Вседержителем. Именно это и есть цель всего человеческого бытия так, как ее видит ислам.Вот что пишет по этому поводу мистик Ираки, живший около семисот лет назад:«[Господь] прекрасной завесой покрыт и ни в чем не нуждается, а покрывала Его - качества его и качества внутри Его, и прекрасный влюбленный Его - великолепие Его. Беспрерывно высшая игра любви самого в себе происходит. Каждое мгновение с лица Возлюбленного завеса ниспадает, и каждый миг с дороги влюбленного препятствие исчезает.Каждое мгновение на всех языках в тайны Свои посвящает. Каждое мгновение речь Свою слушает. Каждую секунду Себя Своим взглядом объемлет. Всякий миг бытие Свое созерцает. Послушай, что скажу о Нем: иногда говорит со мной голосом молчания, иногда - голосом слова, то движением глаз, то изломом бровей.Любовь от тварности чиста, и вблизи источника своего от внутреннего и внешнего чиста. Однако множество проявлений совершенства из сути своей и качеств своих, себя в зеркале возлюбленности и влюбленности на себя отражают. Созерцающий носит имя влюбленного, а созерцаемый - имя Возлюбленного. Жаждущий - влюбленный, жаждуемый – Возлюбленный [1]. » .Той обостренной крайней традиции, которой придерживался Ираки, вообще не свойственно разделение на влюбленного и Возлюбленного. Вот почему этот мистик дерзнул даже намекнуть на нечто о жизни Бога в Самом Себе – обычно такие намеки считаются в религиях авраамистической традиции запретными.Ислам – проповедь бесконечно индивидуального «Я» Господа. Вот почему в Коране Бог постоянно говорит «мы» (то есть «сверх-Я»), при том, что в Торе или Евангелии это «я» встречается только в цитатах и гораздо реже.Но «Я» может быть в мире только одно, иначе оно мгновенно уменьшается и сходит на нет. Таким образом никакие другие «я» в мирах, имеющих бытие, невозможны. Что же в таком случае наше «я», пусть маленькое и слабое, но все же индивидуальное?Только любовь снимает подобное противоречие. «Я», изначально данное человеку, не самостоятельная сущность, а лишь намек на некое высшее «Я», достигнуть которого и позволяет любовь.Есть дорога лучшая, чем пути вселенной.Оставь мир и сам в себе миром стань!Так говорит шейх Махмуд Шабестари, живший примерно в одно время с Ираки, в своей поэмой «Цветник тайн», ставшей классической. Еще более откровенен мистик Асири (этот псевдоним значит «пленник», очевидно, имеется в виду «плен любви»):Любое, что проявлено, есть Я и только ЯВысокое и низкое, и тело и душаИ человек и ангелы, и земли и мирыЛюбое место и любое время – Я.Универсальному «я» противопоставляется самость, то есть приверженность к тому начальному состоянию человека, с которого он должен всего лишь начать свой путь. Вот как описывает вознесение ввысь, отречение от самости шейх Лахиджи, живший пятьсот лет назад, в своем самом знаменитом из толкований уже упомянутого «Цветника тайн» Шабестари:«Все, что есть в мире духовное и плотское, есть во внутренним мире человека, который суть последняя степень ниспослания и включает в себя всю тварность вселенной. Создания же на каждой ступени творения одеты в одежды качеств и имен, свойственных данной степени, и к степени человека стремятся, который суть венец творения, потому наряжен он в одежды
